– Родом я из Лиона...

– Дальше.

– Мать у меня ни домохозяйка, ни фабричная работница, ни проститутка.

– Почему вы так говорите?

– Потому что обычно так именно и бывает, верно?

– Читаете народные романы?

– Только газеты. Мой отец-учитель, мать до замужества служила на почте.

Она ждала ответной реплики, но ее не последовало, от чего посетительница несколько смешалась.

– До шестнадцати я ходила в школу, получила аттестат и год работала в Лионе машинисткой автодорожной компании.

Я счел за благо промолчать.

– В один прекрасный день я решила попытать счастья в Париже и убедила родителей, что по переписке нашла себе место.

Я по-прежнему молчал.

– Вас это не интересует?

– Продолжайте.

– Я приехала сюда, не имея работы, и сами видите, выкрутилась, раз уж жива до сих пор... Вы даже не спросите, как я выкручивалась?

– Нет.

– А я все-таки скажу. Всеми правдами и неправдами.

Я не моргнул глазом.

– Всеми! Понимаете, всеми! – настаивала она.

– Дальше.

– Я сдружилась с Ноэми, ну, той самой, которую сейчас наверняка где-то сцапали и допрашивают. А так как известно, что дельце мы провернули вдвоем, все равно выяснится, если уже не выяснилось, что комнату в меблирашке мы снимали на двоих, и меня там будут ждать. Знаете «Номера Альберти» на улице Вавен?

– Нет.

– Это там.

Моя позиция начала выводить ее из терпения, и она постепенно утрачивала самообладание. Со своей стороны я умышленно напускал на себя вид этакой безразличной ко всему глыбы.

– Вы всегда такой? – с досадой бросила она. – Я-то воображала, что ваша роль – помогать своим клиентам.

– Прежде всего я должен знать, в чем должна состоять моя помощь.